Новостихуёвости – Читай и охуевай

Что искать на книжной ярмарке Non/fiction в этом году

3 дек в 16:53, Meduza

C 5 по 9 декабря в Москве пройдет ежегодная книжная выставка-ярмарка Non/fiction. Литературный обозреватель «Медузы» Галина Юзефович составила список из 30 книг, на которые стоит обратить внимание в этом году; в него вошли новинки художественной литературы и нон-фикшна. В этом списке — только книги для взрослых; подборка лучших детских новинок, изданных к Non/fiction, тоже скоро выйдет на «Медузе».

Нон-фикшн

Александра Архипова, Анна Кирзюк. Опасные советские вещи. М.: Новое Литературное обозрение, 2020

Зараженные тифом джинсы, бритвенные лезвия в импортной жвачке, детские ноготки в колбасе, зловещий профиль Троцкого на спичечной этикетке и колорадские жуки-диверсанты, специально засланные на территорию СССР коварными американцами. Воображаемые опасности подстерегали советских граждан на каждом шагу, и легенды о них передавались из уст в уста. Временами эти легенды создавали почву для полномасштабных моральных паник, а иногда им даже удавалось закрепиться в общественном сознании в качестве общепризнанных исторических фактов. В своей книге, ироничной, информативной и глубокой, антропологи Александра Архипова и Анна Кирзюк собрали и проанализировали самые яркие мифы советской эпохи, показав, как и почему они возникали, что сообщали о социуме своего времени, как циркулировали, почему умирали и в каком виде возрождались. 

Маргалит Фокс. Конан Дойль на стороне защиты. Подлинная история, повествующая о сенсационном британском убийстве, ошибках правосудия и прославленном авторе детективов. М.: Альпина Нон-фикшн, 2020. Перевод И. Майгуровой

Артура Конан Дойла часто путали с его самым знаменитым героем, Шерлоком Холмсом. Однако за расследования реальных преступлений он брался крайне редко — и только в тех случаях, когда считал, что допущена серьезная несправедливость. Самый известный случай вмешательства Конан Дойла в британское судопроизводство — его участие в освобождении англичанина индийского происхождения Джорджа Эдалджи, описанное, в частности, в известном романе Джулиана Барнса «Артур и Джордж». «Конан Дойл на стороне защиты» Маргалит Фокс (российскому читателю писательница известна своей блестящей «Тайной лабиринта») — это в некотором смысле «Артур и Оскар», поскольку на сей раз речь пойдет о попытках Конан Дойла вытащить из тюрьмы Оскара Слейтера, ложно обвиненного в убийстве аристократки и приговоренного к пожизненному заключению. В своей книге, выстроенной по канону увлекательного документального детектива, Фокс рассказывает и о самом Оскаре Слейтере (человеке весьма непростом и далеко не безгрешном), и о борьбе Конан Дойла за его освобождение, и о британской системе правосудия начала ХХ века в целом.

Ричард Вайнен. Долгий 1968. Радикальный протест и его враги. М.: Альпина Нон-фикшн, 2020. Перевод А. Захарова, А. Арамяна, К. Митрошенкова

Для английского историка Ричарда Вайнена 1968 — это скорее стиль, чем конкретный год. И хотя события в Европе (в первую очередь во Франции) весной и летом 1968-го стали самым ярким проявлением этого стиля, его приметы разбросаны на хронологической прямой заметно шире — с середины 60-х и до начала 70-х годов. По версии Вайнена на это время пришлась резкая и повсеместная мобилизация самых разных (а вовсе не только левых, как кажется сегодня) радикальных сил, изменившая облик Европы едва ли не сильнее, чем распад социалистического лагеря в конце 1980-х годов. Полифоничная и многофигурная, сплетенная из колоссального числа персональных свидетельств, документов, статистических выкладок, газетных вырезок и прочего документального сора, книга Вайнена в итоге разворачивается в масштабную панораму эпохи, охватывающую пространство от Америки до Франции и от Англии до Италии. 

Марк Курлански. Молоко! Самый спорный продукт. М.: Синдбад, 2019. Перевод А. Коробейникова 

Способность переваривать молоко во взрослом возрасте — не общечеловеческая норма, но, напротив, полезнейшая мутация, в свое время обеспечившая своих носителей форой в гонке за выживание. Важность молока отразилась в многочисленных мифах, так или иначе связанных с молоком и лактацией и существующих в самых разных культурах — от африканских масаи до древних греков. Сегодня полезность молока оспаривается, а количество людей с лактозной недостаточностью, судя по некоторым признакам, постоянно растет. Публицист Марк Курлански, автор фундаментальной истории соли и очаровательного историко-культурного путеводителя по Гаване, не пытается реабилитировать молоко или, напротив, его разоблачить. Его цель — беспристрастно (и, как обычно, крайне занимательно) рассказать о роли этого фундаментального продукта в истории человечества. А приятным бонусом для читателя станут включенные в книгу рецепты молочных блюд, среди которых виноградное печенье, завещанное грядущим поколениям Марком Порцием Катоном, ирландские масляные лепешки, индейский молочный пудинг и многое, многое другое. 

Олег Воскобойников. Средневековье крупным планом. М.: ЭКСМО, Бомбора, 2019

Книга историка-медиевиста, профессора Высшей школы экономики Олега Воскобойникова продолжает плеяду популярных книг о средних веках, начатую «Страдающим средневековьем» и «Мышеловкой Святого Иосифа». В отличие от своих предшественников, Олег Воскобойников делает акцент не на визуальных образах, а на людях этой эпохи: его книга — это в первую очередь погружение в повседневную жизнь Европы V—XV веков. Супружество и семья у разных сословий, народная и высокая религиозность, отношение к власти, быт и собственность — обо всем этом Воскобойников пишет обманчиво просто, однако за этой простотой безошибочно угадывается колоссальный исследовательский и преподавательский опыт. Самые красочные фрагменты вынесены в особые врезки на полях, и вам скорее всего захочется зачитывать их вслух или цитировать в социальных сетях. В самом деле, кто устоит перед утверждениями вроде «Возможность застегнуть ребенку куртку под горло резко снизила количество простудных заболеваний, а следовательно и смертность» или «Пушка победила другие артиллерийские орудия не из-за эффективности — просто ее канонада, вспышка, экзотический вид и техническая сложность грели самолюбие политиков и военачальников». 

Андрей Зорин. Жизнь Льва Толстого. Опыт прочтения. М.: Новое литературное обозрение, 2019

Филолог Андрей Зорин обладает счастливой способностью любую историю — независимо от ее популярности или, наоборот, эзотеричности — превращать в чистое золото. Нынешняя книга о Льве Толстом, писавшаяся изначально в расчете на англоязычного читателя, не откроет ничего принципиально нового в биографии классика, однако прочесть ее будет одинаково приятно и тому, кто знает о Толстом очень много, и тому, кто не знает о нем почти ничего. Если же оставить в стороне несравненное обаяние зоринского стиля, то следует признать, что «Жизнь Льва Толстого» — ровно та биография великого русского писателя и философа, которой нам очень давно и очень сильно не хватало: актуальная, но без насилия над материалом, и популярная, хотя и академически выверенная в каждой детали.  

Флориан Иллиес. 1913: Что я на самом деле хотел сказать. М.: Ad Marginem Press, Музей современного искусства Гараж, 2020. Перевод В. Серова

Нынешняя книга Флориана Иллиеса — небольшой (меньше двухсот просторно сверстанных страниц) бонус-трек к его всенародно любимой книге «1913: Лето целого века». Принцип остался неизменным: короткие зарисовки из жизни знаменитых и не очень знаменитых людей, основанные на документах, переписке, публикациях в прессе и мемуарах. Впрочем, на сей раз немного раздвинулись хронологические рамки: во второй книге Иллиеса речь идет уже не только о лете 1913-го, но обо всем годе в целом. Супруги Герман и Миа Гессе пытаются заново вдохнуть тепло в свои увядающие отношения (спойлер: безуспешно). Престарелый император Австро-Венгрии Франц-Иосиф заказывает на рождественский ужин венский шницель (у него все будет хорошо). Вернувшийся в Россию из комфортной ссылки на Капри Максим Горький борется с театральной постановкой «Бесов» Достоевского (по его мнению, этот спектакль может навредить делу революции). Все эти маленькие ручейки скрещиваются, сливаются и снова разливаются, рисуя неотразимо притягательную картину нормальной жизни — такой устойчивой и надежной, но вместе с тем, как мы понимаем сегодня, доживающей последние месяцы.

Карл Циммер. Она смеется, как мать. Могущество и причуды наследственности. М.: Альпина Нон-фикшн, 2020. Перевод М.Багоцкой, П. Купцова

Автор одного из самых захватывающих нон-фикшн бестселлеров последних лет «Паразит: Царь природы» Карл Циммер возвращается к нам с новой историей — на сей раз о наследственности. Вслед за ранними исследователями этой области мы привычно считаем, что главный фактор, определяющий потенциал человека — это сочетание генов, полученных нами от наших предков. Однако на практике все куда сложнее: так, от родителей человек наследует не только гены, но и, к примеру, часть микрофлоры кишечника, помогающей переваривать пищу. Порой в нашем теле обнаруживаются клетки, а иногда и целые органы, генетически принадлежащие другим людям (нечто подобное произошло с молодой американкой Лидией Фэйрчайлд: генетический анализ показал, что ДНК ее матки не совпадает с ДНК остального тела). Представления о наследственности зависят от культурных и социальных факторов, и в свою очередь зачастую их же определяют. Словом, наше понимание того, как функционирует эта диковинная область, и сегодня, через сто пятьдесят лет после открытий Георга Менделя, остается шокирующе неполным. Сочетая яркие примеры с изящными концептуальными обобщениями, Карл Циммер очерчивает контуры существующих сегодня лакун в человеческих знаниях о наследственности и намечает направления дальнейших исследований. 

Мэри Элиз Сарротт. Коллапс: Случайное падение Берлинской стены. М.: Individuum, 2020. Перево М. Леоновича

С тридцатилетней временной дистанции стремительное падение Берлинской стены в ноябре 1989 года выглядит одновременно неизбежным и необъяснимым: понятно, что в долгосрочной перспективе она была обречена, но при этом могла пасть полугодом раньше, а могла совершенно спокойно продержаться еще год или даже два. Никто из наблюдателей не был готов к такому повороту событий, все ждали, что процесс демонтажа будет медленным и поэтапным — однако вместо этого коллапс произошел с ошеломляющей быстротой. Книга американского историка Мэри Элиз Сарротт в мельчайших деталях (иногда едва ли не поминутно) восстанавливает события, предшествовавшие падению Берлинской стены, и демонстрирует, как случайности накапливаются, буквально на глазах завороженного читателя превращаясь в неумолимые и неотвратимые исторические закономерности. 

Шенг Схейн. Авангардисты: Русская революция в искусстве 1917-1935. Перевод Е. Асоян 

По мнению нидерландского слависта Шенга Схейна, художественный авангард первой четверти ХХ века нельзя рассматривать исключительно как направление в искусстве: с его точки зрения, это синкретическая жизненная философия, не позволяющая провести четкую границу между биографией творца и его творчеством. Именно с этой позиции написаны его «Авангардисты» — удивительный и захватывающий жанровый кроссовер: с одной стороны, глубокая искусствоведческая монография об авангарде, с другой — дерзкое и провокативное исследование частной и публичной жизни художников-авангардистов. Выдержанная в манере знаменитой «Ставки — жизни» Бенгта Янгфельдта (и в значительной степени пересекающаяся с ней на уровне реалий), книга Схейна — это одновременно рассказ об удивительных судьбах и жизненных трагедиях Казимира Малевича, Александра Родченко, Владимира Татлина, Эля Лисицкого и рассуждение о природе того переворота, который им удалось (или частично удалось) осуществить в искусстве ХХ века. 

Василий Авченко, Алексей Коровашко. Олег Куваев: повесть о нерегламентированном человеке. М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2019

Олег Куваев, писатель, геолог, исследователь Чукотки, «русский Джек Лондон» и создатель знаменитого романа «Территория» — фигура, балансирующая сегодня на тонкой грани культовости и забвения. Первая его подробная биография, написанная владивостокским журналистом Василием Авченко и нижегородским филологом Алексеем Коровашко, рассказывает не только о жизни Куваева (увлекательной, как авантюрный роман), но и об освоении Севера, об эпохе 60-х и о целом поколении людей, как вирусом пораженных неукротимой жаждой свершений и болезненной тягой к саморазрушению.   

Сергей Плохий. Человек, который стрелял ядом. История одного шпиона времен холодной войны. М.: АСТ, CORPUS, 2020. Перевод С. Лунина

Осенью 1961 года спецслужбам Западной Германии сдался человек, назвавшийся Богданом Сташинским. На первом же допросе Сташинский рассказал, что, действуя по заданию КГБ, выследил и убил в Мюнхене двух видных деятелей украинской эмиграции — Льва Ребета и Степана Бандеру. Орудием убийства стал особый пистолет, стреляющий невидимым и не оставляющим следов ядом. В дальнейшем судьба Богдана Сташинского, поразительно схожая с каноническими произведениями шпионского жанра, многократно привлекала и журналистов, и кинематографистов, и писателей, а один из последних романов Йена Флеминга о Джеймсе Бонде откровенно ее эксплуатировал. Книга гарвардского профессора-историка Сергея Плохего, основанная в первую очередь на недавно рассекреченных документах КГБ и ЦРУ, — попытка докопаться до правды в этой сенсационной истории. Если вам пришлись по вкусу документальные триллеры «Шпион среди друзей» Бена Макинтайра и «Шпион на миллион долларов» Дэвида Хоффмана, берите «Человека, который стрелял ядом» не глядя — фактологическая дотошность в нем смешана с сюжетным драйвом примерно в той же гармоничной пропорции.  

Роман Шмараков. Книжица наших забав. М.: Издательство ОГИ, 2020

Книга, заимствовавшая свое название из письма аббата Вильгельма из Эбельхольта, — это собрание разного рода средневековых анекдотов, то есть коротких необычных историй, пересказанных для русского читателя петербургским филологом Романом Шмараковым. Пересказанных, а не переведенных, и это важно: обаятельный ироничный голос Шмаракова, явственно слышимый практически в каждой из вошедших в сборник новелл, делает странноватые средневековые сюжеты (о том, как архиепископа унесли адские кони, или, к примеру, о том, как некий юноша утопился в кувшине) более понятными, универсальными и современными. Более того, хотя автор в предисловии клянется, что у него и в мыслях нет просвещать читателя, в действительности из «Книжицы наших забав» (и в первую очередь из обстоятельных примечаний на полях) можно узнать много нового о том, что людям средневековья представлялось смешным, страшным или удивительным. 

Ниал Фергюсон. Горечь войны. М.: АСТ, CORPUS, 2019. Перевод Е. Губницкого, И. Кригера

«Горечь войны» — последняя большая книга известнейшего шотландского историка Ниала Фергюсона, ранее не переводившаяся на русский, и одна из самых нашумевших и провокативных в его богатой на скандалы научной биографии. Первую мировую войну принято представлять драмой чудовищной и кровавой, но вместе с тем трагически неизбежной и даже необходимой. Со своим всегдашними полемическим задором и впечатляющим красноречием (не исключающими, впрочем, сокрушительной и методичной аргументации) Фергюсон показывает ложность подобного взгляда, попутно развенчивая еще добрый десяток мифов о Первой мировой — от массового ликования, якобы охватившего население Великобритании при известии о начале войны, до роли тогдашних медиа, согласно расхожему мнению не сыгравших особой роли в разжигании конфликта. 

Ман Рэй. Автопортрет. М.: Клаудберри, 2020. Перевод Я. Палеховой Кюст, Э. Новопашенной, А. Логиновой, А. Устюжанина

Ман Рэй, фотограф-модернист, изобретатель и художник (в разные периоды он примыкал то к сюрреалистам, то к дадаистам), прожил эталонную артистическую жизнь, а в старости написал такие же эталонные артистические мемуары, наконец, переведенные на русский. Выходец из скромной еврейской семьи, он начинает художественную карьеру в Нью-Йорке, однако к началу 1920-х годов перебирается в Париж, где разом оказывается в самом центре тамошней культурной жизни. Гертруда Стайн и Эрнест Хемингуэй, Пабло Пикассо и Джеймс Джойс, Сальвадор Дали и Морис Дюшан, Мерет Оппенгейм и Жан Кокто становятся его моделями, собеседниками, приятелями и соперниками. В своих желчных и обаятельных мемуарах Рэй не слишком церемонится с друзьями юности: все они по большей части видятся ему эффектным задником, призванным оттенить его собственное — выдающееся, конечно — дарование. Впрочем, ирония (в том числе самоирония) не позволяет Ман Рэю скатиться в совсем уж бескомпромиссное самолюбование, а бережно реконструированный в «Автопортрете» антураж 1920-х — 1930-х годов сам по себе хорош настолько, что с большим запасом окупает все недостатки авторской оптики.   

Художественная литература

Мадлен Миллер. Песнь Ахилла. М.: АСТ, CORPUS, 2020. Перевод А. Завозовой

Взявшись в очередной раз пересказывать вечный миф о Троянской войне, Мадлен Миллер сумела сохранить идеальный баланс узнаваемости и новизны. Формально следуя духу и букве гомеровского первоисточника, в сердцевину классической истории она поместила волнующий и трогательный сюжет о взрослении и трагической любви двух юношей — Ахилла, сына морской богини и величайшего воина своего поколения, и Патрокла, неловкого, некрасивого и безвестного изгнанника. 

Фрасиш ди Понтиш Пиблз. Воздух, которым ты дышишь. Фантом Пресс, 2020. Перевод Е. Тепляшиной

Дориш — нищая сирота, обреченная вечно прозябать на кухне богатого плантаторского дома в бразильской провинции Ресифи. Граса — балованная хозяйская дочка, рожденная для того, чтобы в один прекрасный день удачно выйти замуж и стать элегантной светской дамой. Однако на дворе стоят 1930-е годы, мир трещит и меняется, и то, что, было предначертано девочкам самой судьбой, оказывается лишь одним из тысячи возможных вариантов. Однажды Дориш и Граса, с раннего детства связанные горячей и ревнивой невротической дружбой, отправятся покорять большой мир, влекомые общей страстью к музыке. Роман американской писательницы бразильского происхождения Франсиш ди Понтиш Пиблз с первых строк завораживает кипучей солнечной энергией, так что если в процессе чтения вам вдруг захочется станцевать самбу — не удивляйтесь. 

Александр Стесин. Африканская книга. М.: Новое Литературное Обозрение, 2020

Нью-йоркский врач-онколог, поэт и писатель Александр Стесин — новое (и очень многообещающее) имя русской словесности. Его вышедший несколькими месяцами раньше «Нью-Йоркский обход» — многослойный сложно устроенный текст на стыке «врачебной прозы», мемуара, травелога, поэзии и философского эссе. Новая книга Стесина продолжает ту же традицию, только на сей раз местом действия становится Африканский континент, куда автор на протяжении многих лет ездит в составе миссии «Врачей без границ». Его взгляд — по-медицински ясный и внимательный, но в то же время исполненный глубокого такта и сострадания — проникает в области более, чем экзотические, и не представимые для среднестатистического европейца. Однако там, где любой другой наблюдатель увидел бы лишь культурные различия и чуждость, Стесин любовно подмечает и фиксирует универсальное и общечеловеческое, создавая тем самым надежный фундамент для понимания, интереса и эмпатии. 

Микаэль Ниеми. Сварить медведя. М.: Фантом Пресс, 2020. Перевод С. Штерна

Роман шведа Микаеля Ниеми (российский читатель знает его по остроумному и ностальгичному роману «Популярная музыка из Виттулы») умело прикидывается классическим скандинавским нуаром в исторических декорациях. В середине XIX века в окрестностях приполярной Паялы орудует маньяк, насилующий и убивающий крестьянских девушек. По его следу отправляется местный Шерлок Холмс — прост (так в Швеции называют старшего священника в приходе) Лестадиус в сопровождении своего верного Ватсона — саамского мальчика-приемыша Юсси. Однако довольно скоро в тексте романа проступает второй, а затем и третий слой, и то, что поначалу мы приняли за бесхитростный детектив, оборачивается настоящим гимном Северу — мощным, полифоничным и прекрасным. 

Рохинтон Мистри. Хрупкое равновесие. М.: АСТ, 2019. Перевод В. Бернацкой

Уроженец Мумбаи Рохинтон Мистри (российскому читателю он знаком по роману «Дела семейные», в 2002 году вошедшему в шорт-лист Букеровской премии и вскоре после этого опубликованному на русском) переехал в Канаду более сорока лет назад, однако основной темой его творчества по-прежнему остается Индия. «Хрупкое равновесие» — самый известный его роман и, пожалуй, самый лучший. Его действие происходит в 1970-х годах в крупном индийском городе. Обстоятельства сводят под одной крышей четырех разительно не схожих между собой людей — вдову средних лет, двух неприкасаемых и студента. Вчетвером они будут выживать в непростые времена чрезвычайного положения, введенного Индирой Ганди, и, преодолевая социальные и культурные различия, поддерживать друг друга. Пронзительный, трагичный и вместе с тем вовсе не безнадежный роман Мистри — это универсальная и понятная человеку любой культуры история об уюте на краю бездны, о взаимопомощи обездоленных и об узах, способных превратить чужих друг другу людей в подобие семьи. 

Лиза Ко. Беспокойные. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2020. Перевод С. Карпова

Однажды мама одиннадцатилетнего Деминя Гуо, молодая китайская иммигрантка Полли, ушла на работу в маникюрный салон, где целыми днями оттирала мозоли с пяток клиентов, и не вернулась. Что произошло — бросила ли она своего сына или стала жертвой какого-то несчастья — Деминь узнает лишь через много лет, успев превратиться в Дэниэла Уилкинсона, потерять и заново обрести свою идентичность, побывать в шкуре единственного азиата в маленьком американском городке и найти главное дело своей жизни. Формально громкий литературный дебют Лизы Ко — это классический «роман с тайной»: вместе с героем мы будем доискиваться правды о том, что же случилось с Полли в тот роковой день. В действительности же история Дэниела-Деминя — это щемящий и эмоционально точный роман о взрослении, поиске себя, понимании, прощении и интеграции в чужой мир без потери мира собственного. 

Алексей Гедеонов. Дни яблок. Киев: Лаурус, 2020

Долгожданное продолжение романа Алексея Гедеонова «Случайному гостю», наконец, вышло в киевском издательстве «Лаурус» и благополучно добралось до Москвы. Знакомый нам по прошлой книге хронотоп слякотного и уютного зимнего Львова сменился пространством золотого осеннего Киева, советская держава сделала еще один неверный шаг в сторону распада, главному герою, мальчику Лесику, минуло пятнадцать, его способность общаться с миром духов окрепла, а характер, наоборот, испортился. В остальном же все, за что три года назад мы полюбили «Случайному гостю», осталось неизменным: и удивительный, ни на что не похожий язык романа, и ощущение близкого, но постоянно ускользающего от прямого взгляда чуда, и атмосфера старинной сказки, причудливо наложенной на узнаваемый и осязаемо-материальный позднесоветский быт.   

Джон Краули. Ка: Дарр Дубраули в руинах Имра. СПб.: Азубка, Азбука-Аттикус, 2020. Перевод Е. Лихтенштейна

Вокруг романа Джона Краули «Маленький большой» — удивительной волшебной сказки, затягивающей читателя так, словно в ней и вправду не обошлось без эльфийского волшебства, существует компактный, но крайне устойчивый культ. «Ка» — книга той же восхитительной породы и так же может рассчитывать на культовый статус. Медитативная, просторная и завораживающая история Дарра Дубраули — мудрейшего из воронов и магического трикстера, способного соединять три мира — мир людей, мир воронов и мир мертвых — рассказывается на несколько последовательно сменяющих друг друга голосов, принадлежащих разным странам и эпохам. Обрастая деталями и полнясь новыми приключениями, на каждом витке история эта, тем не менее, остается неизменной в главном: что бы ни происходило с Дарром Дубраули и его спутниками, их путь — это бесплодный и неодолимо притягательный путь поиска волшебного артефакта, дарующего бессмертие. 

Крэйг Рассел. Аспект дьявола. М.: Рипол Классик, 2019. Перевод Н. Феликсон

Если вы планируете провести новогодние каникулы в обществе жутковатого и атмосферного триллера, то «Аспект дьявола» Крэйга Рассела, пожалуй, оптимальный выбор. 1930-е годы, над Европой сгущаются тени фашизма, а в зловещем загородном замке неподалеку от Праги молодой психиатр исследует шестерых закоренелых убийц, рассчитывая обнаружить в их поведении некий единый архетип — так называемый «аспект дьявола». Параллельно с этим в самой чехословацкой столице полицейский комиссар идет по следу безжалостного маньяка по прозвищу Кожаный Фартук. Надо ли говорить, что рано или поздно две эти линии пересекутся, причем под весьма неожиданным углом, а общий романный колорит из темного сгустится до непроглядно-черного. 

Эдвард Кэри. Кроха. М.: Эксмо, 2020. Перевод О. Алякринского 

Бестселлер Эдварда Кэри — это обстоятельный рассказ о жизни женщины по имени Анна-Мария Гросхольц, за крошечный даже по меркам своей низкорослой эпохи (Анна-Мария родилась в 1761 году) рост прозванной Крохой. Впрочем, в историю она вошла не под именем, полученным при рождении, и даже не под своим прозвищем: весь мир знает Кроху как Мадам Тюссо, основательницу легендарного музея восковых фигур. Подлинная биография этой удивительной женщины, вычерчивающая причудливый зигзаг от швейцарской горной деревушки, где Кроха появилась на свет, до Версаля, где ей выпала честь служить при дворе Людовика XVI, а после от Парижа, где ей довелось стать свидетельницей революционного террора, до Лондона, где ее ждало подлинное величие, и легла в основу романа Эдварда Кэри — фактографически достоверного, изобретательного и исключительно хорошо написанного. 

Костас Тахцис. Третий брак. М.: Издательство ОГИ, 2020. Перевод А. Ковалевой

Костас Тахцис — бесспорно, главный греческий писатель второй половины ХХ века, а «Третий брак» — его главный и лучший роман. В первом приближении он вполне укладывается в канон классической полнокровной семейной саги: действие охватывает несколько десятилетий, а в фокусе авторского внимания — одна афинская семья из среднего класса, представители которой влюбляются, женятся, теряют супругов, страдают, интригуют и ненавидят друг друга на фоне великих потрясений, обрушившихся на Грецию в ХХ веке. Однако сквозь эту бесхитростную канву проступает множество смысловых слоев — от художественного переосмысления античных мифов до феминистических посланий (вопреки традиционной для Греции патриархальной парадигме все главные герои «Третьего брака» — женщины) и вдумчивого этнографизма.  

Максим Сонин. Письма до полуночи. М.: АСТ, 2020

Аня и Таня учатся в одном классе и знакомы с детства, однако с наступлением юности их отношения качественно меняются. Захваченные первым взаимным чувством девочки не сразу замечают, что в их «хорошей московской школе с традициями» не все в порядке, что самая популярная девочка в классе чего-то ощутимо боится, а другая — замкнутая тихоня — пытается покончить с собой. Рассказанная сразу с двух ракурсов (одни и те же события мы видим сначала глазами Ани, а после — Тани) история поначалу кажется детективной, однако довольно скоро в ней проступают контуры социальной драмы, связанной с сексуальным насилием. Написанный по следам череды сексуальных скандалов в престижных московских школах (Максим Сонин — недавний выпускник одной из них) роман представляет собой не столько серьезное расследование произошедшего, но эмоциональную — и очень убедительную и необходимую в этой своей эмоциональности — рефлексию актуальных событий.  

Майкл Ондатже. Военный свет. М.: Эксмо, 2019. Перевод В. Голышева, О. Качановой

Роман, принесший своему создателю, канадцу Майклу Ондатже почетную награду «Золотой Букер», отчетливо распадается на две части. Первая — фрагментарная и отрывочная, повествует о странной и тревожной ситуации, в которой оказались главный герой Натаниел и его сестра Рэйчел: родители уехали на год в Сингапур, оставив детей в послевоенном Лондоне на попечении человека, которого Натаниел считает преступником. Их дом наводняют всевозможные сомнительные личности, и кажется, что над подростками постоянно нависает опасность, делающая их жизнь одновременно невыносимой и захватывающей. Во второй же части разрозненные фрагменты приходят в движение и складываются в целостную картину, увидеть которую Натаниелу удается лишь спустя много лет. Вслед за Зебальдом, Барнсом и Исигуро Майкл Ондатже обращается к теме человеческой памяти, ее могущества, избирательности и несовершенства, и открывает в ней новые, еще не исследованные грани. 

Кэролайн Халс. Взрослые. СПб.: Поляндрия No Age, 2020. Перевод И. Мишутина

Разведенные родители семилетней Скарлетт решают, что их дочери остро необходимо «семейное» Рождество. Для этого они снимают уютный домик в коттеджном поселке, и отправляются туда на выходные все вместе, при этом мама берет с собой своего бойфренда, папа — новую подружку, а сама Скарлетт — воображаемого друга в обличье гигантского кролика. Уже через несколько часов изначально взрывоопасная ситуация предсказуемым образом входит в штопор. Усугубляет ее то, что где-то по соседству произошел то ли несчастный случай, то ли покушение на убийство — человек тяжело ранен из лука и истекает кровью. Звездный дебют Кэролайн Халс, открывающий взрослую серию детского издательства «Поляндрия», обладает всеми достоинствами добротной, хорошо продуманной и остроумно написанной прозы, а рождественский антураж делает его отличным выбором для новогодних каникул. 

Тед Чан. Выдох. М.: АСТ, 2019. Перевод К. Егоровой и В. Гришечкина

Американский фантаст Тед Чан (мировую славу ему принес фильм «Прибытие», снятый по самому известному его рассказу «История твоей жизни») — вопиющее исключение из всех литературных правил. На его счету нет ни единого романа и не многим более двадцати рассказов, но при этом на сегодня он — самый титулованный автор, работающий в жанре научной фантастики, авторитетный философ-визионер борхесовского типа, а каждый его новый текст становится значимым событием в литературном мире. Новый авторский сборник Теда Чана «Выдох» (предыдущий — «История твоей жизни» — вышел в 2002 году) вновь объединил под одной обложкой поразительно разнообразные рассказы в диапазоне от изысканной стилизации под арабскую сказку («Купец и волшебные врата») до миниатюрного романа воспитания, главный герой которого — искусственный интеллект. 

Галина Юзефович